Дорога дальняя, казенный дом [= Олигарх и амазонка ] - Владимир Колычев

Олимпия не желала рая в шалаше. Она знала, что такое совесть, но с легкостью могла поступиться ею, чтобы добиться поставленной цели. А цель у нее одна — жить как можно красивей, как можно лучше. Сначала материальное, а затем духовное… Но не все человеческое было ей чуждо. Свадебному платью она радовалась, как маленькая девочка первой в своей жизни кукле Барби. Она сто раз отмерила, прежде чем решила выйти замуж за Вадима. Она боялась прогадать… Но даже если бы вдруг она узнала, что ничего хорошего с ним ей не светит, сейчас ее душа все равно бы пела от счастья. Она вышла замуж! У нее свадьба! В роскошном подвенечном платье она кружит по залу самого лучшего в городе ресторана! Лучшие люди города смотрят на нее, восхищаются ею!.. Сам великий Алтынов не сводит с нее глаз…

Олимпия видела, что Иван Александрович радуется за своего сына. Пусть он и держался с ним несколько отчужденно. Но ведь он признал его. И заявил об этом во всеуслышание. Уже весь город знает, что Вадим Зуев — сын всемогущего Алтынова. А какую свадьбу организовал! Если верить тому же Прокину, то на устройство торжества ушло не меньше двадцати тысяч долларов. А Олимпия верила Прокину. По ее расчетам свадьба тянула даже на большее. Особенно, если взять в расчет подарок, который преподнес Иван Александрович. Дарственную на квартиру и пятьдесят тысяч долларов наличными!.. И скажи после этого, что у Вадима нет будущего! Да Толик по сравнению с ним жалкий навозный жук!..

Не сказать, что Олимпия мечтала о замужестве. Во всяком случае она занималась в танцевальной студии вовсе не для того, чтобы танцевать вальс в день своей свадьбы. Но сейчас ей казалось, что именно для этого она и училась вальсировать. «Сказки Венского леса» в современной обработке — это так возвышенно, так волнующе. И так актуально! Олимпия не просто кружит в танце, она поднимается к сказочным высотам. Вместе со своим мужем. Красивым, добрым и заботливым… Какая же она все-таки счастливая!..

Иван Александрович смотрел на своего Вадима. И радовался за него. Смотрел он и на Олимпию. Улыбался. Но казалось, что за этой улыбкой спрятана какая-то тоска. Или ей в самом деле кажется, или Алтынов действительно не очень рад, что Олимпия вышла замуж… Что вышла замуж за другого… Она не догадывалась, она почти точно знала, что нравится ему. И не как невестка, а как женщина. Как яркая, красивая и, конечно же, неповторимая женщина… Но ведь поезд еще не ушел. Чай, не Средние века. Развестись не проблема… Но пусть он сам сделает шаг навстречу. А уж она тогда будет думать… А пока она счастлива с Вадимом. И послезавтра отправится с ним в свадебное путешествие… А Иван Александрович пусть думает, пусть корит себя за то, что не расстроил свадьбу. А ведь он мог это сделать…

Народу на свадьбе было не очень много. Зато хватало слуг народа — по части нажраться мало чем отличающихся от обычных людей. И всякого рода «випов» хоть отбавляй. Эти тоже вели себя вначале прилично — вели важные беседы между собой, улыбались в скупом дежурном режиме, вино пили маленькими глотками — вроде как дегустировали. Вино, конечно, было выше всяких похвал. Но в конце концов доморощенные «випы» захмелели и смешались с толпой. Вот тут-то и стало ясно, кто в самом деле элита, а кто дерюжный мешок с деньгами…

Иван Александрович держался с достоинством персоны королевских кровей. В сущности, равных ему на этом торжестве не было. Председатель совета директоров самого мощного в регионе производственного концерна, богатейший человек. Он имел полное право задирать нос. Хотя вряд ли его можно было упрекнуть в высокомерии. Он держался ровно со всеми — что с мэром, что с приемным отцом Вадима. А с его матерью даже любезничал, но вовсе не для того, чтобы вернуть себе. Антонина Михайловна для него пройденный этап. Она старая и бесперспективная. Он был старше ее на несколько лет, но выглядел моложе. Ему девочки нужны — красивые, свежие, умные и без комплексов. Такие, как Олимпия… А ведь крутились вокруг него красотки. И совсем юные, и в годах. Но предпочтения он никому не отдавал. И все посматривал на Олимпию… Нравилась она ему. Однозначно нравилась… «Ну так будь же посмелей!..»